Факультет интриг и пакостей 3. Тайна василиска

Факультет интриг и пакостей 3. Глава 8

Факультет интриг и пакостей 3.  Глава 8

Аудиенция у императора Люториана

 

Главная башня Академии Триединства. Кабинет Эдана Хрона

 

Ректор сидел за столом, печально глядя на стопку бумаг перед ним. Весь вид руководителя Академии недвусмысленно вещал о том, как же его все достало. Если пойти дальше, например, в воображение достопочтенного черного лиса, то можно было бы увидеть сладкую картину вышвыривания надоевшей документации в окно.

Но… мечты мечтами, а работать все равно надо.

– Так все достало? – сочувственно спросил племянник ректора, смерив дядюшку черным взглядом. Алинро сидел в противоположном углу кабинета и словно в противовес родственнику являл собой образ лиса на заслуженном отдыхе. Вольготная поза, камзол небрежно висит на спинке диванчика, ворот рубашки расстегнут. В довершение картины, в этот самый момент белохвостый неторопливо набивал трубку табаком.

Лорд Хрон не ответил, лишь брезгливо, кончиками пальцев взял верхний лист и с выражением зачитал:

– Жалоба…

– Да ты что! – неподдельно восхитился Нар-Харз. – И на кого?

Эдан окинул бумажку беглым взглядом и, хмыкнув, ответил:

– На тебя!

– Интересно! – вынужден был признать Алинро и вкрадчиво уточнил: – Приоткроешь завесу тайны над личностью автора кляузы?

– Страна не сдает своих героев, – несколько пафосно ответил ректор и улыбнулся.

– Ладно, – слишком покладисто ответил белохвостый интриган. – Хотя бы просвети меня, на что конкретно жалуются.

– Собственно, ничего нового или удивительного. Злоупотребление служебными полномочиями и… о, родственными связями в своих целях!

– А это уже камень не только в мой огород, – чуть заметно улыбнулся Алин, неторопливо раскуривая трубку. – А можно ли огласить весь список обвинений? Я дополню, если что, наверняка ведь не все вписали, ленивцы!

– Хм-м… – Эдан Хрон скептически посмотрел на Алина. – Лучше оставим в покое доносчиков, тем более что временами они весьма полезны. Давай ты мне поведаешь о том, как сбираешься выкручиваться из той ситуации, в которую влип по самые пушистые уши.

– О чем ты?

– О твоих диверсионных деяниях, мой дорогой, – спокойно ответил Эдан Хрон. – Кстати, я, конечно, все понимаю, но вредить родне у нас как-то не принято… смею надеяться, что у тебя были причины отступить от негласного кодекса рода.

– Великая клятва не располагает к своеволию, дядя, – после долгой, тяжелой паузы ответил Нар-Харз.

– Как ты умудрился ее принести?! –  Ректор удивленно расширил глаза и даже выронил взятое, было, в руки перо.

Давший Великую клятву более себе не принадлежал и был вынужден выполнять приказы тому, кому вверил свою судьбу и верность.

– Когда от тебя зависит жизнь твоего близнеца, и не такое сделаешь.

Фраза была короткой, сказанной по возможности легко и непринужденно, но Эдан Хрон прекрасно понимал, какие мрачные и неприглядные подробности могут за этим скрываться.

– Кому приносил?

– Императору, в присутствии Пустынного лорда, который засвидетельствовал… принадлежность.

– Оу… всея гюрза вашего департамента. Алин, а ты не думал, что если ты выполнишь его приказ, то тебя прикончат все те, кому больше не будет резона держаться за видимость респектабельных тварей? Тот же Сибэль, я уверен, крайне не одобрит, если его выгонят из насиженного склепа.

– Не переживай, твой ручной упырь уже в красках поведал мне о том, что со мной будет в этом случае.

Воцарилось молчание. Алин все также безмятежно курил и выглядел абсолютно расслабленным, а лорд Хрон, напротив, напряженно подался вперед и нервно барабанил пальцами по подлокотнику кресла.

– Остается предположить, дорой мой племянник, что у тебя есть еще какие-то мотивы. Скажи-ка, а как продвигается лечение Арьяни?

Судя по всему, последний вопрос оказался ударом под дых, потому как белый лис даже подавился очередной затяжкой и закашлялся.

– Откуда ты знаешь?!

– Как ни крути, даже после всего, что ты сделал, эта кицунэ все равно наша. Клан так просто не отказывается от своих.

– Как ты красиво говоришь, – хмыкнул Алинро, крутя в руках трубку. – По мне, так тут все гораздо прозаичнее, дорогой дядя. Арьяни – одно из немногих моих слабых мест. А ты предпочитаешь «держать руку на пульсе» и знать, куда, если что, можно ударить.

– Одно другого не исключает, мой дорогой… одно другого не исключает, – философски ответил Эдан Хрон.

– Разумеется, – легко согласился Нарр-Харз, но сжал трубку так, что дерево чуть слышно треснуло. – Предупреждаю, если с ее хвостика упадет хоть волосок…

– Нет нужды опускаться до откровенных угроз, Алин. И вообще, где ты нахватался таких дурных… манер! Надеюсь, сие еще не стало привычкой?

На-Харз поднялся, несколько нервно передернул хвостом, заложил руки за спину, неторопливо пересек кабинет и, оперевшись о столешницу, подался вперед и тихо спросил:

– Лорд Хрон… Арьяни мне дорога. И я слишком много уже сделал для того, чтобы она была со мной, и чтобы у этой лисички все было хорошо. Как вам известно, мы имеем свойство ценить то, что нам тяжело достается.

Несколько секунд длился поединок одинаково черных глаз. Наконец ректор медленно кивнул.

– Я тебе не враг, Алин. Пора бы уже это понять.

Судя по тени, пробежавшей по лицу Нар-Харза, последнее, что он сейчас хотел выяснять, – вопрос лояльности своего родственничка. Но вежливость превыше всего, а потому…

– Да, конечно.

– Ну и отлично… Эх, племянник… что-то мы опять начали за здравие, а закончили за упокой.

– Хорошо хоть тризну справить не успели, – мрачно ответил белохвостый лис, не собираясь идти на мировую.

Бывает так, что за годы накапливается слишком много того, что можно понять, и даже простить… но вот относиться, как прежде, уже не получается.

Неожиданное противостояние свернуло крылья так же быстро, как и расправило. Алин неторопливо выпрямился, поправил манжеты рубашки и стал медленно, даже с оттенком легкой вальяжности приводить в порядок костюм. Застегнул пуговицы ворота, накинул камзол и, когда закончил, спросил:

– На сколько ты хотел изолировать мою мавку?

– Несколько дней… – неопределенно пожал плечами. – Я хочу провести с пойманным духом один ритуал, чтобы ослабить перед ночью, когда воздействие кометы будет сильнее всего.

– Как понимаю, в момент проведения ритуала стены клетки твоего пленника станут тоньше, и ты опасаешься, что он рванет кормиться княжной-мавкой?

– Вероятность этого очень мала, но я не хочу оставлять даже шанса. Все же есть у меня подозрение, что до рубежа воплощения на физическом уровне у нашего призрака осталась всего одна отобранная жизнь. Но кого попало эта тварь жрать не будет. Ей нужен кто-то сильный, чтобы после перерождения остались силы на защиту и бегство. Невиая Водный Блик – идеальная жертва.

– Понимаю…

Нар-Харз отошел к окну, задумчиво глядя на залитый солнечным светом парк, любуясь отблесками светила в витражах корпусов Академии, и зажмурился от яркости сверкающих крыш. Замечательный день…

– Алинро… у меня к тебе просьба.

– Слушаю, – не оборачиваясь к родственнику проговорил белохвостый лис и, не удержавшись от иронии, добавил. – Хотя странно, что ты облекаешь свой приказ именно в эту форму.

Эдан Хрон лишь недовольным взглядом показал, что думает о чрезмерно саркастичных родственниках, но с темы не сошел.

– Я хочу, чтобы ты проконтролировал подготовку ко дню рождения факультета интриг и пакостей. Особенно то, чтобы он прошел благополучно и ровно.

– У тебя больше некому это поручить? – мимолетно удивился Алинро.

Чернохвостый ректор посмотрел на него с высшей степенью осуждения. Вроде лучший интриган последних выпусков, а такие глупые порой вопросы задает!

– Разумеется, есть. Но я хочу, чтобы этим занялся ты.

Фраза «дабы никуда больше не лез, и времени на шпионаж не хватало», конечно, не прозвучала, но подразумевалась.

Выбора у Алина не было. Высокое начальство с таким же успехом могло приказать, так что лучше согласиться сразу.

– Как скажете.

– Вот и великолепно. Кстати, можешь взять себе помощников из студентов, – тут лорд Хрон подмигнул и закончил. – Общий труд сближает, а общая ответственность заставляет с большим трепетом относиться к компаньонам. Думаю, что госпожа Водный Блик после нескольких дней в обществе незабвенной Стерви будет рада примкнуть к общественным работам.

– Хорошая мысль! – согласился Алинро и с поклоном попрощался. – На этом я вас покину.

– Удачного вечера, – величественно кивнул ректор.

Проводив взглядом племянника, ректор позволил себе немного расслабиться и устало сгорбился в кресле.

– Как же меня все достало, а? – уныло пожаловался кицунэ, свешивая черный хвост с подлокотника и лениво касаясь белым кончиком узорчатого паркета. Пол, разумеется, не ответил, но от него никто и не ждал подобной любезности.

Ректор после минуты слабости весьма быстро пришел в себя и со вздохом сначала взъерошил волосы, но, досадливо поморщившись, прошел к зеркалу и, выудив из внутреннего кармана расческу, вновь привел свою прическу в идеальный порядок.

Сейчас у лорда Эдана Хрона появилось желание нанести визит одному… товарищу.

Притом этот визит был скорее из разряда неприятных. Более того, Черный Принц предчувствовал, что ему придется выдержать небольшую битву. А Ректор Академии Триединства не любил выходить на поле боя в неподобающем виде.

Закончив приводить себя в порядок, мужчина вернулся к своему рабочему месту и, нажав на несколько панелей на стене, открыл сейф, из которого достал неприметную папку из бежевой кожи. Открыл, бегло просмотрел бумаги и довольно кивнул.

А после сотворил портал и смело шагнул в искрящееся марево.

 

На той стороне его ждал крайне «теплый прием». Эдан с ходу отразил несколько заклятий, разрушил щит, призванный заключить его в энергетическую клетку. Покачал головой, глядя на нескольких магов и десяток гвардейцев, которые как раз ввалились в зал, и сказал:

– Ну что же вы так небрежно, а? Императорский дворец, а я тут шляюсь, как в своей прихожей. Я, который как-никак в опале у правителя!

– Господин Хрон… – вперед выступил один из магов. – Вы же понимаете, чем чревато несанкционированное проникновение на территорию дворца?

– В данный момент меня не прельщают вежливые словесные танцы, а потому перейдем к самому интересному. У меня назначена аудиенция у его величества. А потому, извольте проводить к императору Люториану.

– Аудиенция?! Но вы же…

– Вы подвергаете сомнению решения государя? – как-то излишне ласково спросил Хрон у ретивого бойца.

Вперед выступил один из магов, который в свое время учился в Академии Триединства и не понаслышке знал о том, что такое ее руководитель. И потому прекрасно понимал, что при желании этот чернохвостый мерзавец разметает их по углам и спокойно пойдет дальше. До следующего отряда стражи и магов, конечно… которые, скорее всего, повторят судьбу своих предшественников. А потому…

– Господин Хрон, я прошу вас пройти в зал для аудиенций. Если вам назначено, то император примет.

– Замечательно, – кивнул кицунэ и, жестом сотворив портал, шагнул в него. – Координаты помню, пройду сам.

– Но запрещено ведь… телепортироватся самостоятельно внутри замка, – рассеянно выдал кто-то из других волшебников.

– Догони его и объясни, – мрачно буркнул выпускник Академии Триединства и, развернувшись, добавил: – Я к императору, докладывать о визитере.

– А ему правда было назначено?

– Конечно было, – ласково ответил маг, глядя на подчиненного, как на полного идиота и всерьез подумывая о смене кадров.

 

Зал аудиенций.

 

Господин Эдан Хрон изволили сидеть на ступенях у подножия императорского возвышения и скучать.

Императора не было, гвардейцы были собеседниками крайне паршивыми, а терпение, вопреки огромному опыту, все же не являлось одной из добродетелей Черного Принца.

Двери громко хлопнули, на пороге появилась затянутая в алый с золотом наряд фигура и громко рявкнула командирским басом:

– Все вон!

Скорость, с которой военные испарились, вызывала искреннее восхищение.

– Натренировал ты их, однако! – протянул ректор и отсалютовал. – Здравствуй, твое величество.

Император с грохотом захлопнул резные створки и, стремительно двинувшись вперед, уже спокойнее, но не вежливо спросил:

– Какого демона ты пришел, Эдан?

– Пообщаться, Люториан, пообщаться, – ровно ответил ректор, поднимаясь со ступеней и с легким, но крайне издевательским поклоном отошел в сторону, освобождая дорогу. – Прошу…

– Это, конечно, замечательно, – его величество остановился напротив Эдана и скрестил руки на груди. – Но если мне не изменяет память, то ты в опале. В этом свете триумфальное явление изгоя во дворец и наглое шествие ко мне на аудиенцию вызывает вопросы.

Правитель был высок, тонок в кости и худ почти до неприличия. Создавалось впечатление, что королевская мантия на нем болталась, словно снятая с чужого плеча. Но, как ни странно, безобразным он не выглядел. Светло-пепельные волосы гладко, волосок к волоску зализаны назад, а водянисто-голубые глаза цепко глядели на хвостатого визитера. Незваного, нежданного… опасного.

– Я бы никогда не осмелился нарушить твой покой, старый враг, если бы не последние события на моей вотчине, куда я, скорбя, удалился после изгнания.

Судя по перекосившемуся лицу императора, у него уже давно костью в горле стояла «обитель скорби», где, кроме Эдана Хрона, сидело еще сотни полторы всяких мерзавцев, провинившихся перед короной и благополучно удравших за стены Академии Триединства.

А ведь такая хорошая тактика была… берешь какого-нибудь чрезмерно умного-сильного-способного-ретивого, но, к сожалению, работающего на себя кадра, прижимаешь его, как следует, и – оба-на! Через какое-то время у тебя есть верный слуга, который может и хочет вцепиться в горло хозяину, но его полезности это не умаляет. Да и хозяин – птица слишком высокого полета, чтобы ему по-серьезному навредить.

А теперь… теперь все не так! Теперь некоторые отчаянные идут под руку лорду Хрону, который посмел создать государство в государстве. Разумеется, договоренность о том, где служат ученики Академии по ее окончании, была… но польза от желторотых выпускников не всегда являлась существенной.

– И что же вынудило Черного Принца нанести мне визит, нарушив свое слово? – ласково спросил император. – Помнится, об этом мы тоже говорили. Ты же понимаешь, что я могу прикрыть твою шарашкину контору? Да, немалой кровью и убытками, но смогу.

– Как ты верно отметил, я тут не потому, что очень уж этого желал. Твое величество, ты ступил на скользкую дорожку использования моих родственников в своих целях. И как не ай-яй-яй? Да и вообще, сам план по отбиранию у меня источника энергии, питающего Академию, – наглый до невозможности. А что касается угроз… вспомни, с чьей помощью ты сел на престол и осознай, что падать с таких высот очень болезненно. Косточек потом не соберешь. Наше противостояние закончится не только крахом Академии и твоего правления, но и страны. Свора придворных не сможет подхватить власть. У них слишком мягкие руки… и мелочные помыслы.

Повисло напряжение . Густое, острое, ранящее. Воздух между императором Люторианом и Эданом Хроном, казалось, искрил. Никто не отводил взгляда, никто не хотел первый пойти на уступки. Но вариантов особо не было… И, как ни странно, – у хозяина этого места и этой страны.

– Ты снова скатился к угрозам, Хрон. Да, ты прав. Наша война уничтожит вовсе не нас, а то, что мы создавали долгие годы.

– Верно… – почти неслышно ответил черный лис. – Иногда это страшнее смерти, ужасней любой потери. Так что ты должен меня понимать.

– Эдан, это все, конечно, замечательно, но я не понимаю, о чем ты толкуешь. Да, в отчетах что-то мелькало о поисках вечного источника энергии, и этот проект даже получил поддержку Службы Безопасности. Но о вмешательстве в твои дела и привлечению сюда твоей родни я слышу в первый раз.

Черный принц спокойно смотрел в слишком светлые, неприятно прозрачные глаза императора и отчетливо понимал, что ему сейчас врут. Нагло, не отводя взора, даже не особо старательно… врут.

И еще более забавным было то, что придется принимать правила этой игры.

Черному лису слабо верилось, что император не в курсе затеянной своим преданным Пустынным змеем партии.

– Знаете, ваше величество… – обманчиво мягко начал господин Хрон. – Я крайне рад, что вы не в курсе всего произошедшего. Так как в последнее время мне, о ужас, даже начало казаться, что вы решили покончить с независимостью Академии и делаете для этого все.

Досада, светившаяся в светлых глазах императора, наглядно доказывала, что лису не кажется. Но нельзя же так сразу признаваться?

– Эдан, я бы никогда не вступил с тобой в открытое противостояние по уже изложенным причинам.

Таки да. А вот в скрытое, и готовясь в любой момент оборвать все ведущие к кукловоду нити, – запросто. Ведь так легко свалить все на произвол подчиненных. Правитель не должен вникать в детали, он должен отдавать распоряжения и смотреть на результаты. Такая удобная позиция, не правда ли?

Но одурачить многовекового интригана было непросто.

Тем более тому, кто некогда у него учился.

– Люториан, как твой бывший учитель, я, разумеется, горжусь твоими достижениями… но как противника они меня не радуют. Скажем честно – расстраивают! А когда я расстраиваюсь, имею свойство… захотеть сделать гадость. Иногда мелкую, иногда не очень.

– Например? – с искренним интересом осведомился император, прикидывая возможный размах действий своего врага.

– Ну… продам свои акции в ведущих предприятиях страны. И не кому-то, а Восточной Империи. Держу пари – они очень обрадуются возможности расшатать твою экономику изнутри. Я бы, конечно, и сам мог заняться этим, но… слишком трудоемкий процесс, и у меня нет на такое ребячество времени и желания.

Надо заметить – перспективы императора не обрадовали.

Он прекрасно понимал, что Восточная Империя вцепится в эту возможность всем, чем возможно. И после такого подарка Эдан Хрон может собраться и эмигрировать туда со всей Академией Триединства в придачу. Его там встретят с распростертыми объятиями, закидают лепестками роз, поселят во дворце и до конца жизни будут поставлять по одной прекрасной, обученной девственнице в месяц.

Несколько утрированно, конечно, но тем не менее…

А потому…

– Ну зачем же так агрессивно… мечтать, мой дорогой недруг? – улыбнулся Император. – Тем более из-за моих чересчур ретивых подданных. Разумеется, так как мы не хотим осложнений, я скажу своим, чтобы они закрывали проект.

– Рад, – скупо ответил Эдан и добавил. – И скажи своему ядовитому прихвостню, чтобы аннулировал принятую некогда клятву долга у моего племянника. О цене мы с тобой договоримся потом.

– Хорошо, – в светлых глазах правителя появилось любопытство. – Договоримся…

Эдан Хрон поклонился и, не прощаясь, двинулся к дверям.

Люториан потер подбородок и неожиданно сказал:

– Ты заходи… если что.

Ректор замер, а после, махнув хвостом, ответил:

– Почему бы и нет, Лютый… почему бы и нет.

Звук захлопнувшейся двери прозвучал почти оглушительно. Но правитель даже не вздрогнул, а на его губах играла все та же загадочная улыбка.

Ведь глупо было бы предполагать, что на этом все кончено, не правда ли?

 

Невилика Подкоряжная

 

Я сидела у окна и вышивала. Да-да, как образцовая девушка, княжна и так далее. Вышивание, в числе прочего, мне передал господин Нар-Харз, которого было уже два дня не видно и не слышно. Первые сутки я бесилась и злилась, а счастливая навь ходила за мной по пятам и причитала: «Да, да, да, моя сладкая». Потом я выдохлась, да и надо признать, такая откровенная демонстрация радости от моих страданий изрядно отрезвляла. Обычно нам хорошо и комфортно душевно мучиться, если у нас есть не только причины для этого, но и группа поддержки, которая охотно подтвердит, что все мужики козлы, а лисы в особенности. А также станет утешать. Отчего, разумеется, мы расстраиваемся еще больше.

А когда на тебя восторженно смотрит нежить и просит рыдать погорше, ибо у нее давно такого кайфа не было… это как-то не располагает!

Так что сегодня с утра я просто предавалась унынию… и вышиванию. Видимо, это состояние было заразительным, так как ее вашество Стервь валялась на полу крайне грустная и в данный момент завывала тоскливую песню:

– Мноо-о-ого ли, мало ли, проо-о-олито кро-о-вушки-и-и… – Навь печально вздохнула: – Демоны… слова забыла!

– Сочини, – флегматично посоветовала я.

– Не могу. Это Сибэль у нас стихи пишет, а я не умею.

Я вспомнила сурового некроэльфа и удивилась:

– Правда?!

– Конечно… он же у нас из высшей аристократии, – неожиданно разоткровенничалась Таль. – У них владение словом во всех его проявлениях подразумевается автоматически. В том числе и умение слагать стихи. Он их и на ходу сочиняет! Чудесные, кстати…

– Неужели? – пробормотала я, пытаясь вообразить, какую именно поэзию может сочинять высшее умертвие, раз от нее в восторге жадная до чужих страданий Стервь.

– Конечно! Вот идем мы, бывало, по заваленному расчлененными телами полю… – мечтательно закатила глаза тварька.

– Так-так, думаю, с меня хватит! – быстро пресекла эти воспоминания я, не имея ни малейшего желания воображать себе такие отвратительные вещи.

– Ну и зря! – похоже, искренне обиделась за хозяина навь.

Я улыбнулась и, наклонившись вперед, провела ладонью по спине псины.

– Ну… охотно верю, что господин Нефигасэй-Сибэль великолепен в любой области, но слушать кровавые рассказы мне не нравится.

– И это интриганка, – вздохнула Стервь.

– Не обобщай, – погрозила я пальцем и снова воткнула иглу в ткань.

Вышивала я сегодня… лис. Белых. Большую и маленькую. Не знаю, почему, но среди предложенных вариантов именно этот мне захотелось «нарисовать» иголкой. На данный момент я уже полностью доделала хвостатых прелестников и заканчивала фон картины.

Навь встала и впервые сунула нос мне под руку, а после укоризненно вздохнула и протянула:

– Да… сладкая, так явственно показывать подсознательные желания не особенно умно!

– О чем ты?

– Мужики опасаются, когда им открыто намекаешь на замки, детей и белое манто… А особенно слабовольные сматывают удочки сразу после намека!

Я оценивающе посмотрела на навь и пожала плечами:

– Знаешь… как-то туда и дорога тем, кто видит намеки в невинных картинах. Я же не собираюсь ему ее дарить и говорить, как мне хочется чего-то белого и пушистого на плечи, например, манто из полярной лисицы.

И я равнодушно вернулась к своему занятию, уже про себя додумав, что предложение лис уже делал. Да, не лапы и хвостов, предлагая всего себя в безраздельное пользование, а гораздо менее лестное, но тем не менее. Я отказала. Надеюсь, Алинро это учел и мне, право, интересно, что он собирается делать дальше.

– Неинтересная ты, Нэви… – печально протянула навь и снова завела свой мотивчик про неопределенное количество выпитой кровушки.

Я не ответила, посчитав это не обязательным, и вернулась к вышиванию зеленого кустика рядом с белыми лисами.

Время до обеда прошло в каком-то дремотном спокойствии и тишине. Таль валялась на полу, не шевелилась и, кажется, даже не дышала. А может, и не кажется. Нежить, как-никак.

Совсем скоро в мою палату должны были принести еду и, надо заметить, с каждой минутой я ждала этого мига с все большим трепетом!

Правда, тихо и ровно этот день не закончился.

Когда в замке повернулся ключ и открылась дверь, на пороге появился не кто иной, как Алинро Нар-Харз.

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *