Факультет интриг и пакостей 1. Глава 3

Факультет интриг и пакостей 1. Глава 3
Профсоюз летучей нежити

 

А это —  Шура! Симпатичная, но, к сожалению, активная…

Когда-то её выдвинули на общественную работу, и с тех пор никак не могут задвинуть обратно.

(Х/ф «Служебный роман»)

 

Я немного постояла, привыкая к темноте, и зябко обхватила себя руками за плечи.

Из-за туч услужливо выглянула и прозрачными голубоватыми лучами скользнула в помещение через многочисленные окна луна, любезно освещая площадку. И группу прозрачных личностей на помосте в углу.

—  Нас угнетают! —  воинственно тряс бородкой давно умерший маг в мантии, какие носили на рубеже прошлого столетия. —  Нас не уважают! Нас презирают и используют самым низким образом! Доколе мы будем терпеть такое вопиющее отношение к заслуженной смерти?!

О-о-о-о! Конфискаций Золотков!

Легендарный пакостник прошлого столетия, который облапошил очень много народу, и которого закололи прямо на открытии памятника в его честь… Кинжал и сейчас в груди мага.  А лунный лучик так красиво играет на рубине в рукояти.

—  Каждая сессия для нас превращается в пытку! —  вдохновенно вещал Конфискаций, прижимая призрачную ладонь ко лбу и утомленно прикрывая глаза. —  Каждое практическое занятие —  в ужасные муки! И они наглеют больше и больше, пользуясь своей безнаказанностью! Двигаясь всё дальше по скользкой дороге вседозволенности!

Остальные собравшиеся усопшие поддержали его нестройным, но дружным ропотом.

—  Нам нужно каким-то образом достать этот проклятый амулет контроля над духами! Тогда, мы сможем обернуть ситуацию в свое пользу и  говорить на равных!

На помост рядом с оратором вылетела призрачная благородная дама преклонных лет, в роскошном бело-красном платье с турнюром. Правда, присмотревшись, я поняла, что алое на наряде —  кровь… Позвольте представить! Мадам Жоржетт Дюфаль —  одна из призраков нашего крыла интриганов и пакостников. В прошлом преподавала на кафедре соблазнения. После ушла на вольные хлеба и организовала один из самых высококлассных публичных домов своего времени. Притом, ублажали там вовсе не физически, а, так сказать, морально. А давались в руки эти дамы полусвета лишь тем, кого сами выбирали.

Жоржетт взмахнула пухлыми ручками и негодующе начала:

—  Конфискаций полностью прав! Сколько можно?! —  Она соткала из воздуха и лунного света роскошное кресло, и плавно туда осела, прижимая ладонь к пышным округлостям. —  С призраками так нельзя обращаться! Это в моем-то возрасте, да с моим-то стажем загробной жизни! Так и развеяться недолго, господа!

Тут взгляды тех, кто висел над небольшой трибуной, ожидаемо сошлись на мне.

—  Живая! —  коротко резюмировал Конфискаций.

—  И даже трезвая, что в сессию у интриганов и пакостников совсем уж невероятное явление! —  заметил кто-то из толпы призраков. И сделал совсем уж абсурдный вывод:

—  А значит, ещё более опасная.

Почему-то остальные усопшие это мнение разделили, так как уставились на меня с очень нехорошим интересом. А если учесть прижизненное прошлое сих занятных личностей, то лично я очень сомневалась, что любовь к живым ближним у них осталась.

А ещё мне вспомнились документы, которые я заполняла при поступлении… И среди них одна поистине занятная бумажка о том, что в стенах Академии ежегодно пропадает несколько студентов. И теперь, я предупреждена, а значит, вооружена и сама пошла в такое место. Стало быть, руководство и преподавательский состав за возможные неприятности, случившиеся со мной, никакой ответственности не несет.

Я поймала совсем уж ласковый взгляд призрака, о котором ходили смутные, но неприятные слухи, и нервно сглотнула, ощущая, как меня пробирает холодный пот.

Что же за невезение такое, а?!

А потом решила —  пора бы брать судьбу в свои руки.

—  Здравствуйте, дамы и господа! —  радостно улыбаясь, начала я и смело сделала несколько шагов вперед. —  Хочу с гордостью вам сказать, что ваши мольбы и чаяния услышаны, и мной лично было принято решение организовать профсоюз по защите прав привидений!

М-да… Глядя на вытянувшиеся полупрозрачные лица собравшихся ныне покойных пакостников и интриганов, я поняла —  экспромт имел успех!

Один из дедков в толпе у трибуны выступил вперед и с участием поинтересовался:

—  Деточка, а ты нормальная?

Другой призрак интересного мужчины средних лет, взмыл под потолок и уже оттуда поддержал предыдущего оратора:

—  И что ты тут вообще делаешь?

—  Да-да! —  сварливо согласилась с ними одна из старушенций, глядя на которую становилось удивительно, как она вообще дотянула до таких лет. И, судя по желчному лицу, этому факту не радовались её родственники. А если принять во внимание оттеночек этого личика, они её и траванули. Есть такой интересный яд, из болотного дажжа делается. Потом у покойничка появляется чудненький зеленоватый колер кожи. —  И вообще, как ты посмела проникнуть на закрытое заседание?

—  Ну… Прошла! —  скромно призналась я, нервно сцепив пальцы и по-прежнему доброжелательно улыбаясь. Если дам слабину —  они меня выморозят. Как минимум, вытянут и жизненную, и магическую силу. Восстанавливаться стану долго, мучительно и в это время буду слаба, как котенок.

—  Прошла, значит! —  нехорошо протянул Конфискаций Золотков. —  Мавка же, верно?

—  Мавка! —  обреченно призналась я, после недавних событий искренне считая, что раса моя —  на редкость невезучая. Так как в одни неприятности я из-за неё уже загремела.

—  И что же нам с ней делать? —  спросил кто-то из призраков. —  Нельзя отпускать просто так! Если руководство Академии узнает о нашем вольнодумии, то ничего хорошего нам от этого не светит.

—  Про ваш шабаш и так все, кому не лень, знают… —  робко сообщила я.

—  Детка, на нашем шабаше обычно песнопения, да грезы о былом! По официальной версии, разумеется… —  Едва заметно усмехнулась мадам Дюфаль, вставая со своего кресла, и, подобрав юбки, начала спускаться по лесенке с трибуны. Как я уже заметила, в отличие от остальных духов, она предпочитала хотя бы в такой малости сохранять иллюзию принадлежности к материальному миру. —  А тут ты… Такая теперь осведомленная. Нехорошо, мавочка, нехорошо это!

Екнувшее сердце подсказало, что нехорошо будет исключительно мне.

Прямо сейчас вот и будет…

Призраки, незаметно рассредоточившись по залу на вершине Башни, теперь всё теснее сжимали кольцо, и мне становилось всё холоднее и холоднее. Кровь в ушах шумела и  за этим звуком я не слышала даже собственного дыхания.

А ещё я поняла, что лисы были вовсе не такие жуткие, как мне казалось. Есть вещи, страшнее насилия.

—  И что же нам с тобой делать? —  шепнула Жоржетт, подлетая так близко, что у меня вместе с дыханием изо рта вырывался и пар. Женщина подняла руку, нежно, невесомо погладила меня по щеке… и кожа мгновенно онемела. Привидение усмехнулось и довольно пропело:

—  А ты вкусная!

—  Хоть какая-то польза будет! —  Появился рядом с ней ещё один дух, как раз той самый отравленной старухи. Она мелко, неприятно захихикала и схватила меня за руку, сжимая своими невесомыми, бесплотными, но очень цепкими пальцами. —  Дайте её мне, ну дайте! Я голодна… Так голодна…

Я подавилась вдохом, тихо застонав от того, что вены разом словно выморозило. Всего на миг… Тот самый миг, пока старуха меня держала.  Сейчас она с шипением шарахнулась в сторону, со странным выражением злости и алчности глядя на меня и бормоча:

—  В ней много… Так много силы, что она обжигает…

—  На всех хватит? —  эхом, ветром шевелящим осеннюю листву, пронеслось по верхнему залу башни.

—  На всех…

На другой стороне помещения из воздуха соткался мужчина с живым лицом и жадно горящими желтыми глазами.

—  С дороги! —  тихо и властно сказал он, и призраки отшатнулись так поспешно, что я едва уловила эти движения.

По чердаку пронесся разочарованный шепот, в котором смутно угадывалось:

—  Ильсор! Опять добычу заберет…

Я отшатнулась, хотя и понимала —  бежать мне некуда.

Он остановился в шаге от меня и, пристально оглядев, скривил губы в усмешке.

—  Какая глупая мышка! В таких неправильных местах гуляет…

—  П-п-простите! —  пролепетала я, сжимая пальцы, ощущая как холод от столь близкого соседства с мертвым, пробирает почти до костей.

—  Мышка, а вы знаете, что за глупость, как правило, наказывают? – вежливо осведомился дух, протянув руку, коснулся шеи и соскользнул пальцами до целомудренного выреза платья. И так холодно мне не было даже в самые морозные зимы…

Ни закутаться в шаль, ни отогреться горячим чаем… словно вся жизнь осталась где-то там. За пределами этой ирреальной Башни Духов.

—  Н-н-не надо!

Разумеется, мольба мне не помогла.

—  Мышка-то не простая нам попалась! Золотая… Вкусная!

Он  неожиданно склонился и коснулся губ поцелуем, выпивая жизнь, забирая моё тепло.

Призраки —  энергия в чистом виде. Энергия смерти, а это —  гибель для любого живого существа. Но сила жизни для них не просто редкостный деликатес, она ещё и многократно усиливает их способности, которые остались в посмертии! А уж тот, кто сорвет последний вздох, вообще вознесется над своими умершими собратьями… Ходят слухи, если призрак выпьет десять человек, то вновь обретет подобие жизни.

Я попыталась завизжать, и по залу пронеслась звуковая волна, которая закончилась стоном. Мне сжали горло, перекрывая поток кислорода, заставляя замолкнуть… Забирая тепло и оставляя лишь холод.

—  Глупая мавка! —  потусторонним смехом неслось по Призрачной Башне. —  Мы —  неживые… Как ты нам можешь навредить?!

Они меня пили. С каждым прикосновением к коже любой мой выдох подхватывался каким-то духом, и призрак, на миг удовлетворенно застонав, отступал за спины своих жаждущих собратьев.

Я уже давно повисла в воздухе, удерживаемая лишь левитацией, подвластной тому самому Ильсору, который меня поцеловал и сейчас почти  искрился от силы… С таким голодом глядя на меня, что становилось жутко.

—  Не убивайте! —  пролепетала я, уже понимая, что меня не выпустят отсюда… но молчать не могла.

Да и кто смог бы промолчать, зная, что в этот самый момент по капле, по глотку, смакуя каждую крупицу, пьют твою жизнь?! Твои так и не прожитые годы, день за днем, забирая так и не случившееся счастье, не озарившую сердце радость… Горе и боль тоже никогда не заставят поникнуть крылья души. И почему-то даже от этого мне сейчас было больно и обидно. Только на пороге смерти начинаешь ценить жизнь со всеми её гранями, и соглашаешься уже на любую, а все прежние проблемы кажутся смешными и нелепыми. Лишь бы она была, эта жизнь. С остальным я справлюсь!

—  Я … выкуплю! —  Наверное, на эту короткую фразу ушли все силы. Или дело в старухе, которая сжимала мое горло, торжествующе глядя в потухающие глаза?

—  И чем же расплатишься? —  рассмеялись под потолком. —  У тебя ничего нет, мавка, мне ли не знать?

—  Есть!

Мне ответом был лишь веселый хохот со всех сторон… и новые обжигающе холодные прикосновения.

—  Прекратить! –  раздался повелительный голос, и призраки оступили, давая мне передышку

Когда я с трудом открыла глаза, то увидела, что передо мной завис Ильсор. Сейчас призрак налился цветом и красками, и уже не выглядел духом. Лишь легкая полупрозрачность давала понять, что это явно не живое существо.

Дух вообще был очень странный! Глаза с вертикальным зрачком, волосы, заплетенные в непонятные косички, которые были завязаны в высокий хвост, обычная черная одежда… И никаких признаков насильственной смерти. Да и вообще —  смерти. Лишь на руках необычные браслеты, чересчур массивные для того, чтобы быть простым украшением.

За его спиной стояла мадам Жоржетт и загадочно улыбалась. Она была единственной, кто не кинулся на пир в моем лице… Лишь сначала прикоснулась к щеке, а потом, в отличие от остальных, не стала уподобляться голодной пиявке.

—  Глава, она говорила о выкупе! —  пропела мадам, подаваясь вперед и шепча на ухо этому чересчур живенькому покойничку. – Может, всё же стоит выслушать?

А я… Создатель, я даже не смогла обрадоваться тому, что вроде бы появился шанс! Мне было очень плохо, холодно и муторно на душе. Весь мир словно выцвел, все чувства притупились, неизменной осталась только безумная жажда жить.

Почему-то я верила, что завтра, когда взойдет солнце, оно согреет мою остывшую кожу, коснется листвы и цветов на улице, заставляя меня почувствовать их неповторимый аромат.  Как же порой мало надо для счастья… Всего лишь осознание того, насколько дороги те мелочи, которые ты считала незначительными.

—  Любопытно! —  Мужчина с иронией дернул темной бровью и вновь развернулся ко мне. —  Но сначала послушаем девушку. И что же вы готовы нам предложить, нечисть болотная?

Глава? Глава Ассамблеи привидений?! Повезло мне…

—  Амулет контроля! —  выдохнула я, держась на ногах лишь силой воли. Казалось, ещё секунда, меня оставят последние силы, и я свалюсь на каменные плиты пола.

Создатель, лишь бы согласились!.. Амулет есть у вампира, к которому меня отправляют лисы. А вампир по задумке некоторое время будет без сознания, и за этот срок я вполне смогу разжиться ценной вещицей.

Привидения вокруг зашумели и зароптали, явно удивленные моим предложением, но все звуки оборвались, стоило Ильсору вскинуть руку.

—  Какое интересное предложение! —  начал он, обходя меня по кругу и не сводя пристального взгляда. —  Очень интригующее и ценное. Бесценное…

Ну, ещё бы не ценное!

Ведь призраки принадлежат Академии. Привязаны печатями подчинения, которые контролируются амулетами. Духи закреплены за определенными кафедрами и вынуждены подчиняться преподавателям и студентам, которым те делегировали такое право. То есть, слабых призраков у нас тягают студенты, а сильные —  на посылках у педагогов.

Как я слышала, призрачными покойничками неоднократно писались петиции к директору о прекращении произвола и о разрешении для них преподавательской деятельности… Ведь при жизни очень многие из них или были тут учителями, или занимали весьма неплохие должности при дворе и в других учебных заведениях. Само собой, их нынешнее положение крайне унизительно, и не может не вызывать возмущения. Потому тема «шабаша» меня не удивила.  Возможно, будь на моем месте кто-то другой, он смог бы понять больше… И использовать это против привидений.

—  Скажите-ка, мавочка, а где вы возьмете эту занятную вещицу? —  вкрадчиво спросил мужчина, сверкая на меня своими жуткими глазами. —  Они же только у преподавательского состава имеются.

—  А это уже мои проблемы! —  смело ответила я, понимая, что теперь уж действительно проблемы. Притом такие, что ой-ой-ой! Куда там «перспективному» заданию лисов.

Хотя… Почему бы и не совместить?

Но это мы обдумаем потом!  А сейчас мне нужно уйти отсюда живой и, в идеале, невредимой.

Узы, которые держали меня в воздухе, ослабели, и меня плавно опустили на пол. На корточки передо мной присел Ильсор и пропел:

—  Надо же, какая самонадеянная болотная нечисть! На удивление самонадеянная… Мышка, а вы понимаете последствия?

Ну, ещё бы я не понимала!

—  Да! —  это было сказано максимально твердо, прикладывая все усилия, чтобы не заикаться. И ещё большие —  чтобы не свалиться в обморок.

Он запрокинул голову и мелодично рассмеялся, рассыпая косички-жгуты по спине. Красивый, но потусторонне страшный смех оборвался так же внезапно, как и начался. Дух поднялся и, танцующим шагом пройдясь по площадке со странным узором, выбитым в центре зала, обратился к другим призракам неожиданно повелительным тоном:

—  Мавка под моей защитой. Не пить! Потом придумаю, что с ней делать…

И, не дожидаясь реакции на свои слова, Ильсор стремительно подошел ко мне, вздернул за шиворот и опять прижался к полуоткрытым от изумления губам. Но на этот раз он не забирал, а отдавал то, что взял не так давно… Фигура духа заметно потускнела, он меня отпустил, и я мешком свалилась обратно, ошеломленно глядя на непонятного покойничка.

Ильсор же легким шагом пересек зал и скрылся в стене напротив. После, с изумлением глядя на меня, стали растворяться в воздухе и другие призраки. Остались лишь Конфискаций Золотков и мадам Дюфаль.

Дедок смерил меня до-о-олгим, пристальным взглядом, и неожиданно заявил:

—  Детка, а знаешь… Мы принимаем твое предложение!

—  Какое? —  У меня сил даже на вспышку интереса не хватило.

—  О профсоюзе! —  пояснил дух и неожиданно подмигнул. —  Так что, крутись… Если сможешь что-то сделать, то у тебя появятся иные защитники, кроме Ильсора. А он слишком ветреный, и не заботится о своих подопечных. Поэтому подумай, мавочка…

И через полминуты я осталась одна, понимая, что в этом кошмарном заведении даже призраки разделены на партии, и играют непонятно как друг против друга, а также против всех живых.

Водяной-Под-Корягой, за что мне всё это, а?!

Водяной, разумеется, не ответил. Отчасти, потому что был божественной сущностью, а, стало быть, зачем  ему до нечистокровных мавок снисходить? А еще потому, что взывала я к нему риторически, и отнюдь не в священном месте Водяного.

Я прижала пальцы к вискам и, подтянув колени к груди, тихонько простонала от боли, обручем сжавшей голову.

Попала я! Красиво так попала… Глубже не бывает, можно сказать! Но не рассиживаться же из-за этого на холодном полу?

Потому, сделав над собой усилие, поднялась и направилась к выходу, ещё не зная, что была не права.

Оказывается, хуже быть могло. И красивее, и глубже!

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *